Поисковики о поискеМГНОВЕНИЯ ПОИСКА
ДРОБЛЁНКА
Нас четверо. И уже четыре часа сидим в раскопе и выбираем дроблёнку. Может, не все поисковики знают, что это такое, так я поясню. Прошел лесной пожар когда-то давно, когда еще останки наших бойцов лежали на поверхности земли. Едва прикрытые листьями и травой. От жара огня кости сильно обгорели, растрескались и рассыпались.
Потом часть их растворилась. А то, что осталось от скелета – вот это и есть дробленка. Фрагменты костей размером с ноготь, а то и меньше. Никакой археологический метод подъема здесь невозможен. Только нудное и методичное просеивание земли. Чем мы и занимаемся уже пятый час. Если что-то у солдата и было из личных вещей, то ничего уже не осталось. Сгорело.
Вредная училка» Кетеван незлобно вполголоса ворчит:
– Блин, Черт Болотный. Поинтересней не мог ничего найти? Как Золушки сидим тут. Перебираем…
– Кето, что нашел, то и нашел. Куда деваться-то? И потом… Ты же довольна?
– Ну так…
Женя Зыков с тупым упорством рубит очередной корень. Возможно, под ним еще пара обломков осталась.
Корни, земля, мелкие камни. Прощупываем каждую горсточку земли, перетираем в ладонях. Земля нехотя отдает эти обгорелые фрагменты. Но количество их все растет и растет.
Знаю, что не уйдем отсюда, пока не убедимся, что все, что можно собрать, мы собрали. Даже размером с рисовую крупинку. Складываем эти кусочки человека в пакет. С каждым часом он тяжелеет. Килограмма полтора дробленки набрали. Всё, ну или почти всё, что смогли собрать. Понятно, что где-то и пропустили пару-тройку крупинок. Пусть хоть так, но солдат похоронен будет.
КОМПАС
Нахожу финский компас, который неведомыми путями попал в Мясной бор. Сохранился идеально. Корпус алюминиевый, с сантиметровыми делениями сбоку. И самое значительное в находке то, что на задней крышке под самодельным плексигласом вставлена фотография. Девочка лет десяти с красивыми косичками и доброй открытой улыбкой. А еще надпись: Дрезден. И что-то еще не по нашему. Компас немецкого солдата. Папа, пришедший воевать на чужую землю, очень любил свою дочку и между боями с нежностью в глазах, вспоминал ее, глядя на фотографию.
Невольно любуюсь милым детским лицом. Моей внучке сейчас примерно столько же лет, сколько и немецкой девочке. И косички похожи. Пытаюсь сосчитать, сколько же ей сейчас. …Да-а. Поди уж и в живых нет.
Буквально в метре лежит наш солдат. Винтовка без приклада валяется в ногах. Кости скелета все целые, не ломаные, хорошо сохранились. Только череп размозжен, весь лежит фрагментами. И рядом полусгнивший приклад. Мысли, эмоции – всё сплелось в один нервный клубок. Пытаюсь увязать милую улыбку девочки и обломанный приклад. В голове прыгают непонятные тени, картинки, лица. И вдруг весь этот мысленный хаос выстраивается в чёткое понимание произошедшего семьдесят лет назад. Раненого бойца добили прикладом по голове. Удар был такой силы, что приклад отломился.
Смотрю в светлые глаза девочки. А ведь это сделал твой отец... Ты, наверное, гордилась своим геройским папой? Он для тебя был самым лучшим на свете. Баловал, покупал тебе игрушки, играл с тобой и ходил гулять в парк. И ничего дикого, звериного в нем не было. Пока он не пошел воевать против нас. Вряд ли он вернулся из этих болот. А ты, скорей всего, после войны, вышла замуж, родила детей, потом внукам рассказывала интересные сказки о добре и зле, о героях и драконах, о прекрасных принцах и красавицах. С сожалением говорила им, что прадедушка геройски погиб в далекой и коварной России, освобождая мир от большевизма. Только одного ты не могла им рассказать. Да и не знала этого. Как твой папа ударом приклада убил раненого русского солдата. А если бы и узнала, то вряд ли бы осудила его.
Твой папа был очень усердным воином. И в момент удара от напряжения мышц ремешок компаса лопнул. Папа не заметил этого и, наверное, очень расстраивался из-за потери. Интересно, он так же красиво улыбался, как и ты на фотографии?
Когда я слышу или читаю о некоем «примирении» (Пора забыть, уж столько лет прошло…), перед глазами невольно возникает картина – немецкий солдат, размахнувшийся для смертельного удара…
Я должен это забыть???
ЗВЕЗДОПАД
Август. Трасса М-11 Москва - Питер еще строится. Недалеко лагерь поисковиков. Звездная ночь. Персеиды просто беснуются. На трассе возле холмов песка и щебня стоят двое. Мужчина и его женщина. Она тепло и доверчиво прижалась к нему спиной. Он обнимает её сзади за плечи, чувствуя едва уловимую, нервную дрожь ее тела. Он пьян от запаха её волос. Вдыхает этот сказочный аромат и улетает туда, к падающим звездам. Они оба смотрят на них. На эти внезапные, яркие росчерки. Они безумно счастливы именно здесь и сейчас, в эти самые секунды. И никто не может этого у них отнять. Они забыли всё. Они живут только этими мгновениями. Глядя на падающие звезды они пытаются загадать глупые желания, понимая, что они никогда не сбудутся. Что-то шепчут друг другу. Улыбаются. Вокруг нет никого и ничего. Только они и звездная ночь. Эта их первая и последняя, и единственная ночь. Они оба не свободны… Женщина разворачивается лицом, они целуются, едва сдерживая в себе жгучее желание закончить эту ночь не только поцелуями и объятиями…
Они любят! Они живут!
Завтра закончится поисковая вахта. Они разъедутся по своим городам. И больше никогда не встретятся. Но, каждый год, в августе с разных точек земли, со щемящей тоской они будут смотреть на их общий звездопад…
ФОТОСЕССИЯ
Далеко залетел наш Орел в своих блужданиях по лесу. Сам уже не понимал, где находится. Бурелом в пять этажей, старые воронки, коряги, заросли неимоверно переплетенного черемушника. Про такие места люди говорят – Чёрт ногу сломит. Мы эти дебри называем «Партизанский лес». Уж здесь-то точно никакой враг не найдет.
Выбравшись из очередного завала стволов и сучьев, вдруг увидел что-то живое, рыжее и смотрящее на него с неподдельным интересом.
«Откуда тут собака?» – невольно задал Орел сам себе вопрос. До ближайшей деревни километров сорок. И тут вдруг до него дошло - «МЕДВЕДЬ»!!! Это не собака.
А тот, видимо, только очнулся от зимней спячки. Тощий, шерсть клочьями. Стоит на задних лапах и внимательно разглядывает будущий обед. Прикидывает, с какой части Орлиного тела начать трапезу.
Орел машинально зашарил по карману в поисках фотоаппарата, не сводя глаз со зверя. «Мужикам в отряде покажу, похвастаюсь».И тут в какой-то момент до него доходит, что он не в цирке и не в зоопарке. И мишка совсем не ручной, а попросту жутко голодный. Попасть к нему на обед в качестве именно обеда, а не компаньона или собеседника – перспектива никудышная. А потому и фотосессия может не состояться.
Не отрывая глаз от косолапого, Орел медленно пятится назад, в бурелом. А потом бессовестно и совсем не по геройски драпает что есть сил. Буквально, летит «как орел». Мишка, конечно же , был очень расстроен…
МОНЕТКА
Странные находки иногда случаются. Не укладывающиеся ни в одну общепринятую схему, не поддающиеся никакому внятному объяснению. Хотите пример? Пожалуйста!
Как-то раз, выкапывая из земли очередной осколок, вывернул на свет божий пару человеческих костей. Ничего себе! Ну, кости то – оно понятно. Тут, в Мясном Бору, их как грибов в августе. Сколько десятков лет ищем, копаем наших солдат, а они всё никак не кончаются. Вот и этот внезапно образовался. Все, что на нем было – это ботинки, причем сильно поношенные, и ржавая пряжка ремня. Но, перебирая землю вокруг останков, в том месте, где должны быть карманы, нахожу монетку. 1 копейка. Вы скажете – А что такого? У солдат деньги были. И не только в копеечном эквиваленте. Да. Согласен. Но!!! На копейке стоит дата 1957 год. Сперва глазам не верю. Потер ее, чтобы четче дату увидеть. Ну да. Все правильно. 1957. Что за хрень? Это что? Гость из будущего в 42-й год переместился?
Сижу и смотрю на свой раскоп. Пытаюсь анализировать и собрать мысли в какой-то стройный ряд. Ботинки – солдатские. Пряжка – солдатская. Но - монета!!! Никак не вписывается в весь натюрморт. Откуда она здесь?
Вариант первый. Кто-то из местных жителей после войны тут подорвался на мине. Этот «кто-то» мог быть и в солдатских ботинках, и в солдатском ремне. НО! Кости ног целые, взрывом не ломаные. Да и ботинки, хоть и сильно поношены, но тоже миной не разорваны. Да и какой дурак попрется в эти дебри? Весь лес был сплошным минным полем. Местные жители после освобождения этой земли от немцев боялись в эти места ходить, пока саперы тут основательно не поработали.
А, может, кто-то сюда за грибами-ягодами приходил? Остановился закурить. А пока из кармана табачок доставал – и монетку обронил. Возможно такое? Вполне. Вот только в этой жиже грибы-ягоды не растут. Тут и с репейниками-то не задалось. Почва такая, что на ней ничего не растет, кроме крапивы. Опять же, версия с грибником отпала по причине огромного количества мин в этих лесах. Вопросы в голове один за другим. Охотники? Лесники?
Собираю останки в пакет и иду в свой лагерь. Рассказываю командиру все обстоятельства своей находки.
– Саня, не долби мозги, ни себе , ни другим. Тут мой батя после войны ходил и мины снимал. С саперами работал. А потом и без них, один. Вот он и обронил, скорей всего.
Фу-у-у-хх… Полегчало!
– А батину монетку мне отдай…
КАБАЧКОВАЯ РОМАНТИКА
Просыпаюсь в палатке глухой ночью. Часа два, судя по кромешной тьме. И понимаю, что хочу жрать. Вот именно жрать! А не есть и не кушать. Причем, чувство голода настолько острое, что совладать с ним нет никакой возможности. Сном желудок не обманешь. Хочешь – не хочешь, а он своим голодным урчанием все равно тебя разбудит.
Беру фонарик и пробираюсь к костру, где у нас оборудована импровизированная кухня. И запас продуктов находится в свободном доступе. Стараюсь делать это как можно тише, чтобы не разбудить товарищей по отряду и не быть потом осмеянным. Этим чертям палец в рот не клади. Неделю потом насмехаться будут. И тут, подойдя к погасшему давно костру, понимаю, что я не один в своих желаниях втихаря нажраться в два часа ночи. В свете фонарика появляется девичья мордашка, с набитым ртом и виноватыми глазами. Этак и инфаркт стукнет от неожиданности.
– Ёкарный бабай!!! Ты чего тут делаешь?
– Да чего то пожрать захотелось.
– Ночью?
– Дак это… Днем у меня диета. Много нельзя.
– Ага. А ночью диеты нет. Можно и налопаться – по доброму смеюсь над девушкой.
– А ты сам-то чего пришел? – осмелев, спрашивает она.
– Тоже пожрать. – Отвечаю. И оба тихо смеемся. Уже ни от кого не прячась, садимся рядом и в свете звезд наворачиваем кабачковую икру с черным хлебом. Романтика…
«ПОБЕДИТЕЛИ»
Слет поисковиков Городов Воинской Славы. Со всей страны представители Победителей примчались.
– Скажите , пожалуйста, а кто у вас щупы для поиска делает? Или покупаете где?
Серега недоуменно оборачивается на вопрос. Молодой человек лет этак тридцати, в чистом камуфляже вопросительно смотрит на него. Форма вся разукрашена значками, нашивками. Само собой, и Георгиевская ленточка присутствует. Но! Самое интересное – медали в три ряда! Ни себе хрена!!!
– Да сами и делаем. Каждый для себя, для той местности, где работаем. – Серега несколько растерянно отвечает на столь непонятный вопрос.
Камуфлированный малость замялся:
– А-а-а… Это… Можно с мастерами щупов как-то познакомиться? Так сказать, опыт перенять. Мы представляем военно-патриотическое движение «Трам-тарарам» и поиском только начинаем заниматься. Хотелось бы советы более опытных товарищей послушать.
Серега опять в знак вопроса превратился. Но не на просьбу о знакомстве, а на награды на груди мужчины. Непонятные колодки, непонятные кругляшки и овалы. Неузнаваемые, одним словом.
Поиском только начали заниматься», а медальёв на грудь навешал, как Брежнев. Да-а-а-а… В войну такой иконостас можно было получить только за пару уничтоженных дивизий врага, три эскадрильи самолетов, пяток колонн уничтоженных танков. Да и на амбразуру надо было бы залечь раз пятнадцать! Что же с вами происходит-то, братцы? Вы себе блестяшки на грудь вешаете, не отдавая отчета в том, что в войне каждая медаль крови стоила. А зачастую – жизни. Вот ты тут наградами блестишь и гордишься ими. А сколько ты раненных спас, сколько огневых точек противника подавил? В рукопашном бою поучаствовал? Где или ты его, или он тебя. Другого не дано. Лопаткой саперной сколько глоток вражеских перерубил? Или может сам себя на мине подорвал, прихватив десяток вражин? А, может колонну танков горящим самолетом таранил или в тылу врага мосты взрывал???»
Вопросы, один мрачнее другого, едят Серегу, как гусеница листву. 20 лет тому-то, 30 лет чему –то, за первое место в конкурсе, за участие, за воспитание, рядом постоял, красиво спел… И тому подобные «геройские» подвиги.Ну как же так можно было обесчестить и обесценить сам символ награды?
Награда. Медаль. Орден. Ведь на войне – это кровь, грязь, это мозги, выбитые из черепной коробки, это вопли и стоны умирающего друга, которому ты не можешь помочь. Это бессонные недели, работа до изнеможения, до отупения. Холод, голод, сырость. Это боль и скрежет выбитых осколком зубов. Кишки по кустам и экскременты в медсанбатах. Это кровоточащие тела, иссеченные осколками, и оторванные конечности. Неужели это с тобой всё происходило?
Камуфлированный ты наш! Сколько же ты боёв и войн прошел, чтоб таким иконостасом нас тут впечатлять???
«КОНЦЕРТ»
Договорился с Игорем Растеряевым, что он сыграет в лесу, на вахте концерт для поисковиков. Заранее все детали уточнили. Дату, место, время определили. И я со спокойной совестью уехал в свои любимые болота. Решили с ним, что еще раз, за день до его выступления, созвонимся. Так сказать, контрольный звонок в голову.
И вот за день до приезда Игорь звонит мне в лес. Связь дерьмовая, выполз я из трясины на какой-то пенек, чтоб волну поймать. Игорь говорит: « Саня, у меня тут вся аппаратура благополучно сдохла. Усилитель, комп, все дела». Понятно, что я тут же расстроился. Ну все, думаю, не приедет теперь. А он продолжает : «У вас там нигде усилитель с колонками поблизости не раздобыть?».
Вопрос оказался настолько «уместным» для той окружающей обстановки, где я сейчас находился, что я даже не нашелся, что ответить. Балансирую на своем гнилом пеньке и оглядываюсь вокруг. Непролазные дрищи с кустарником, буреломом. Мокрый снег идет. Если с пенька спуститься, то жидкой грязи как раз по самые… Ну, это… В общем, почти по пояс будет. У собаки уже после недели плавания по болотам ласты на лапах начинают расти и хвост становится как у бобра .
Оно понятно, что Игорь, в Питере находясь, очень смутно представляет наши условия, в которых мы должны раздобыть усилитель с колонками.
М-да-а-а… Разве что выкопать в каком блиндаже…?
Концерт все же состоялся. Вживую, безо всякой аппаратуры. Но это было даже намного лучше, чем с ней. Тепло, душевно, по-домашнему. Самый лучший его концерт, на котором я когда-либо был.
* * * * * * * *
Если представить, что лес – это наша общая жизнь. Твоя, моя, еще чья-то. И в этом огромном жизненном лесу каждому отведена своя делянка. Своя жизнь, как часть общей. И распорядиться он своей делянкой-жизнью может как ему вздумается. Безо всяких ограничений. Кто-то на своей делянке всё вчистую спилит и продаст. Да еще и к соседу попытается бесцеремонно влезть с бензопилой. А кто-то наоборот, сохранит старые деревья и посадит новые. Расчистит от сорняков и сухих сучьев лужайку и разобьёт красивый сад, а плодами поделится с соседями. Третий совсем ничего делать не будет. Выроет берлогу и будет уныло существовать, равнодушно взирая, как его делянка приходит в запустение. Зарастает бурьяном. А можно ведь спилить живые деревья, а вместо них наставить картонных и пластмассовых муляжей. Мёртво, но зато красиво. Никто ни в чём не ограничивает. Твори всё, что душа пожелает. Твоя делянка – твоя жизнь. И каждый сам решает, как ей распорядиться.
Что там после тебя останется? Пеньки и груды сухих сучьев? Бутафорские пальмы? Или живой, цветущий сад и чистые родники? Выбирай!
Вот только шанс даётся каждому один-единственный…
Александр Савельев1:21:29 
